?

Log in

No account? Create an account

December 2011

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com

Previous 10

4th Dec, 2011

Добро пожаловать!


          english version



Знание решает все!
То, чего не решает знание,
решает социальная сеть!

 
© Michaël Korchia


Рада Вас видеть у себя в гостях!

Давайте познакомимся. Родилась я в небольшом приморском городе Таганроге. Все мое детство было окутано дымкой присутствия писателя, родившегося в этом городе, - Антона Павловича Чехова. Каждый день идя в школу, а ныне гимназию, имени А.П. Чехова, вновь и вновь читала: "В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли..."

Наверное, с этой мыслью я и поступила на факультет психологии Ростовского-на-Дону государственного университета, где проучилась счастливые восемь лет сначала в качестве студентки, а потом аспирантки. Под руководством крупнейшего специалиста по психологии общения и невербального поведения Профессора Веры Александровны Лабунской в 2000 году защитила кандидатскую диссертацию по социальной психологии. До сих пор вспоминаю своего научного руководителя с благодарностью за большие уроки в науке и жизни.

Стремление связать концептуальность с прагматичностью привели меня в бизнес-школу в 2003 году. В этой связи хочу поблагодарить Профессора Татьяну Буздин-Шамееву, под руководством которой я осуществила свои первые проекты по социальным сетям и управлению знаниями. Доказательства моей любви к организационным и управленческим наукам многочисленны: докторантура по управлению персоналом в университете Бордо 4 , академические конференции и статьи, исследовательские и прикладные проекты. В числе последних - экспертиза в проекте по гендерному анализу карьер на севере России при Посольстве Франции в России.

В настоящее время преподаю и занимаюсь исследованиями на факультете психологии университета Бордо 2, а также в Европейской школе бизнеса группы INSEEC в прекрасном городе Бордо, столице виноделия и частичке всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.

Эксперт в следующих областях:
- социальные сети и социальный капитал
- управление и обмен знаниями
- лидерство
- организационная культура и доверие
- гендерные стереотипы и гендерная идентичность
- невербальное поведение


marinaburakova@hotmail.com

P.S. Работаю и общаюсь на четырех языках: английском, русском, французском и хорватском.

28th Mar, 2010

(no subject)

Воспроизводится по оригинальному тексту

Буракова, М. (2000). Интерпретация маскулинности - фемининности внешнего облика женщины. Ростов-на-Дону: Ростовский госудраственный университет.


1.1.2. Социально-психологические аспекты понимания маскулинности - фемининности в структурном функционализме

 

Структурный функционализм определяет маскулинность - фемининность в кон­тексте функционального разделения, существующего в обществе. Основы такого по­нимания феноменов маскулинности - фемининности были заложены в работах родо­начальников данного направления - Э. Дюркгейма [24] и Р. Линтона [79]. В трактате "О разделении общественного труда" Эмиль Дюркгейм [24] пишет, что социальная диф­ференциация общества возникает в результате естественного разделения социальных функций (разделения труда) по признаку пола. Ролевая теория Р. Линтона, впоследст­вии получившая развитие в работах Т. Парсонса и П. Бейлса [110], также представляет маскулинность и фемининность как универсальные взаимодополнительные функции.

В работе Т. Парсонса и П. Бейлса (Parsons, T., Bales, R. Family, Socialization and Interaction Process) [110] представлена социально-психологическая концепция инстру­ментальности - экспрессивности. В дан­ной концепции маскулинность и феми­нинность рассматриваются как инструментальная и экспрессивная функции, задейст­вованные в сфере семейных отношений. Исходя из этого, маскулинность определяется как ориен­тация на поддержание связей между семьей и внешним миром, на выполне­ние пред­метной деятельности, основывающаяся на функциях руководства, поддержа­ния дис­циплины, "добывания" и способах совладания с внешней средой [110]. Феми­нинность определяется как ориентация на регулирование взаимоотношений в семье, на выпол­нение эмоциональных функций, включающих воспитание детей, психологиче­скую поддержку и заботу о других [110]. Причем, гендерная роль рассматривается как след­ствие способности или неспособности к рождению и воспитанию детей. По мне­нию Е.А. Здравомысловой и А.А. Темкиной [28], идея о взаимодополнительности ген­дер­ных функций и гендерных ролей имела эмпирическое подкрепление. Она была реали­зована в чистом виде в гендерном контракте домохозяйки и работающего мужа в 50-х гг. в США.

В настоящее время существует множество социально-психологических интер­претаций социального поведения человека, основанных на концепции экспрессивности - инструментальности Т. Парсонса и П. Бейлса. Так, например, в американской психо­логии для описания феноменов маскулинности и фемининности в настоящее время широко используются понятия "Я-центрированной модели" (self-model) и "центрированной на других модели" (other-model) [106, 155]. Кроме этого, маскулин­ность и фемининность рассматриваются сквозь призму понятий "агенции" и "коммуниальности" [149]*.

Структурно-функционалистский подход к объяснению феноменов маскулинно­сти и фемининности широко используется и в современных эмпирических исследова­ниях. Многие авторы [7, 12, 21, 89, 123, 100] считают наиболее удобным интерпрети­ровать маскулинность и фемининность посредством измерения доминирования - под­чинения. В контексте данного измерения маскулинность - фемининность трактуются как стремление занять определенный статус, как осознание субъектом своей гендер­ной роли - поведенческой модели, ожидаемой от субъекта в соответствии с обыден­ными представлениями о маскулинности и фемининности [44]. Например, в работе И. Тартаковской маскулинность - фемининность определяются как "комплекс представ­лений о поведении, приемлемом для представителей данного пола" [79, с. 91]. Автор считает правомерным отождествлять фемининность с ролью домохозяйки, "хранительницы домашнего очага", поскольку такое положение женщины имеет в пат­риархальной культуре очень глубокие корни. С другой стороны, замечание иссле­дова­тельницы о том, что дело не только в том, что "домашний труд обозначается как "женский труд", а в том, что вовлеченность женщины или невовлеченность мужчины в этот вид деятельности означает проявление их "сущностной природы", является со­вершенно правомерным. С мнением И. Тартаковской совпадает мнение американской феминистки К. Миллет [50]. Она считает, что в основе социальной дифференциации заложена идеологическая подоплека. К. Миллет отмечает, что сущность гендерных ролей, существующих в традиционном патриархатном обществе, заключается в под­держании потребностей и ценностей господствующей группы - мужчин - и диктуются тем, что члены этой группы "лелеют в себе и находят удобным в других: агрессив­ность, интеллекту­альность, силу и энергичность в мужчинах; пассивность, невежест­венность, покор­ность, "добродетельность" и бездеятельность в женщинах" [50, с.150]. Фемининная ген­дерная роль предполагает домашний труд и уход за детьми, а маску­лин­ная - осталь­ные человеческие возможности, интересы и амбиции, и таким образом, "удерживает женщину на уровне биологического опыта" [50, с. 151].

Рассмотрение маскулинности - фемининности как гендерных ролей опирается на принцип иерархии. По мнению К. Джюитт [123], роли, соответствующие маскулин­ности - фемининности, не являются одинаково признаваемыми и социально желатель­ными. Гегемонические версии гендерных ролей преобладают над остальными - они обеспечивают набор нормативных атрибутов и правил, по отношению к которым из­меряются другие типы гендерных ролей. Например, "правило гегемонической маску­линности Брэннона" заключается в строгом следовании поведенческому паттерну мас­кулинности, предполагающему в качестве обязательных элементов ориентацию на ус­пех, эмоциональную дистантность, склонность к риску [128].                                        

Для описания маскулинности и фемининности как иерархических феноменов, К. Джюитт [123] предлагает схему ролевых моделей маскулинности и фемининности, основанной на критерии гендерного статуса, как социально предписанных норм и экс­пектаций, закрепленных за определенной гендерной ролью [44]. Маскулинность рас­сматривается как иерархическое измере­ние, представленное следующими ролями: 1) гладиатор (ретро-мужчина, сексуально активный, контролирующий); 2) за­щитник; 3) клоун, шут; 4) "новый романтик" (стремится к равенству в отношениях); 5) гей (гомосексуалист); 6) импотент. Фемининность является иерархическим измере­нием, представленным следующими ролями: 1) женщина-вамп; 2) убеждающая; 3) страж сексуальной морали; 4) мать; 5) клоунесса; 6) жертва. В предложенной К. Джю­итт ро­левой модели маскулинности - фемининности реализован важный принцип структур­ного функционализма. Это принцип противопоставления гендерных ролей. Он реали­зуется в противопоставлении друг другу маску­линных и фемининных ген­дерных ролей и в противопоставлении ролей, относящихся к разным полюсам маску­лин­ности или фе­мининности.

Итак, в рамках структурно-функционалистского подхода маскулинность и фе­мининность трактуются как: 1) совокупности иерархически организованных гендерных ролей и статусов, размещающихся в рамках измерений доминирования - подчинения, инструментальности - экспрессивности, представляющих собой модели поведения, нормы и ожидания, предписанные субъектам в соответствии с обыденными представ­лениями о маскулинности - фемининности; 2) взаимодополнительные и взаимоисклю­чающие функции, возникшие естественным путем из полового разделения труда. Кри­териями, используемыми для описания маскулинности - фемининности, являются: ие­рархичность, функциональная взаимодополнительность, взаимоисключаемость, дис­кретность, биологическая детерминированность, фиксированность.

Основными параметрами, используемыми при изучении маскулинности - феми­нинности в контексте структурно-функционалистского подхода, являются гендерная роль и гендерный статус. Гендерная роль определяется как совокупность поведенче­ских моделей, ожидаемых от субъекта в соответствии с обыденными представлениями о маскулинности - фемининности. Гендерный статус понимается как совокупность со­циально предписанных норм и ожиданий, закрепленных за определенной гендерной ролью. Кроме того, анализ феноменов маскулинности - фемининности в контексте структурно-функционалистского подхода в социальной психологии предполагает об­ращение к таким измерениям, как "экспрессивность - инструментальность", "доминирование - подчинение", "ориентация на себя - ориентация на другого" и т.п. Анализ маскулинности - фемининности осуществляется по линии выделения ос­новных характеристик мезоуровня общения, то есть, стратегий общения и взаимодей­ствия. Эмпирические исследования, выполненные в рамках данной методологии, под­нимают проблему соотношения "мужских" и "женских" ролей в семье и обществе [1, 4, 33, 37, 44, 102, 104].

 

1.1.3. Социально-психологические аспекты понимания маскулинности - фемининности в символизме

 

В современной философии и психологии сложно выделить концепции, которые являются в чистом виде символистскими. В связи с этим мы остановимся на тех кон­цепциях, в которых главный акцент сделан на выделении внешнего, символического аспекта маскулинности и фемининности как единственного реально данного, а именно, на концепциях гендера Э. Гоффмана и Ж. Лакана. В данных концепциях сим­волы и репрезентации маскулинности и фемининности рассматриваются как посред­ники, дающие возможность "прикоснуться" к изучаемым феноменам, понять их "сущностную природу".

Рассматривая феномены маскулинности - фемининности, Эрвин Гоффман [114] обращается к понятию гендерного дисплея. Гендерный дисплей определяется им как совокупность культурных конвенциональных изображений гендерно-классового член­ства, очевидных для членов сообщества. Он является схемой для изображения маску­линности - фемининности, доказательством существующей между полами практики создания изображений их взаимодействия [114, 146]. Маскулинность и фемининность рассматриваются им как "прототипы сущностного выражения - как нечто, схватывае­мое с первого взгляда в любой социальной ситуации, и, тем не менее, воспринимае­мого нами как самая основная характеристика индивида" [114, с. 75]. Маскулинность и фемининность репрезентируются посредством формальных конвенциональных ак­тов, воспринимаемых людьми как экспрессивное поведение [146]. Особый акцент в кон­цепции Э. Гоффмана, по мнению Дж. Смита [146], делается на том, что репрезен­тации маскулинности и фемининности являются в меньшей степени следствием на­шего пола, чем изображением того, что мы хотели бы выразить в отношении нашего пола, используя конвенциональные жесты. Поэтому, с позиций концепции Э. Гофф­мана гендерная идентичность субъекта пред­ставляет собой такую инсценировку соци­аль­ного сценария социокультурных представлений о маскулинности - фемининности, ко­торая "разыгрывается в присутствии аудитории, хорошо обученной понима­нию идиом данного представления" [146, с.15].

Лакановская школа [30, 109, 136] рассматривает маскулинность и фемининность как символические категории, репрезентирующие социальные отношения власти. В данном направлении находят свое дальнейшее развитие идеи З. Фрейда о формирова­нии идентичности субъекта через его сексуальность [8], здесь же возрождается фалли­ческая концепция, в которой в качестве нормы выступает маскулинность [52]. Мас­кулинность и фемининность понимаются, с одной стороны, как взаимоисключающие, а с другой стороны, - как взаимосвязанные понятия. Они являются взаимоисключаю­щими, поскольку не могут быть представлены одновременно. Наличие фаллоса репре­зентирует маскулинность, является ее означающим, символизируют власть и домини­рование, а его отсутствие - фемининность [109]. Как говорит Ж. Лакан [по 30], фаллос является означающим, которое, формируя субъект, приписывает основную дихото­мию: "либо вы имеете фаллос, либо нет". При решении вопроса о детерминированно­сти маскулинности - фемининности друг другом в контексте данного подхода, включа­ется формула Лакана "О/о (S/s) = Означающее над означаемым" как формула субъекта [30]. Таким образом, маскулинность понимается как исключение всего фемининного, а фемининность - как не-маскулинность, а значит - "отказ от фаллоса и власти, которую он означает" [136, с. 115]. Взаимозависимы маскулинность и фемининность вследствие того, что первое может быть определено только в связи со вторым. По мнению Э. Ист­хоупа [109], попытки определить маскулинность и фемининность как тотальные и не­зависимые являются безнадежными, так как в этом случае маскулинность и феминин­ность становятся противоречащими всей системе гендера.

Маскулинность выступает в качестве определенного эталона, факта наличия, поскольку точкой отсчета является фаллос. Она остается нетронутой и неприкасаемой, по сравнению с которой фемининность фигурирует как подавленная и/или негласная [128]. Маскулинность расцветает в различных формах власти - власти "установления контроля над женщиной, над другими мужчинами, над своими собственными телами, над машинами и технологиями" [136, с. 154]. Маскулинность поддерживает себя по­средством мифа. В нем маскулинность представляет себя как сущность - фиксирован­ную, самосодержательную и чистую [109]. Но, чем больше она поддерживает себя, тем больше она подвергает себя сомнению [136]. В итоге маскулинность представляет со­бой качество бытия, которое всегда остается незавершенным.

По мнению Р. Нохейль [55], Ж. Лакан считает, что в символической системе, лежащей в основе всех культур, фемининное не существует. Оно является воплоще­нием пустого места, утраты, возникающей со вступлением в символическую систему. Фе­мининность существует "за рамками" символической системы - она придает маску­линности непреодолимое желание, ставит вопрос о ее (маскулинности) происхожде­нии, который остается без ответа.

Итак, символизм предлагает нам рассматривать маскулинность и фемининность как бинарную дихотомию, каждое из составляющих которой одновременно исключает и предполагает противоположное, каждое из составляющих которой стремится к за­вершению, но так и остается незавершенным. Маскулинность первична и доминантна по отношению к фемининности, которая является всего лишь "пустым местом". Мас­кулинность и фемининность выступают в качестве монолитных мифологизированных сущностей, которые не даны осязаемо. Они представлены посредством маскулинных и фемининных  гендерных репрезентаций - конвенциональных визуальных рядов, симво­лов, транслирующих "сущностную природу" человека, его маскулинность и/или феми­нинность, и иерархическую структуру власти, обусловленную разделением общества по половому признаку.

 

Социально-психологический анализ маскулинности - фемининности в контексте символистского подхода базируется на следующих критериях: дискретность, биологи­ческая детерминированность, универсальность.

Маскулинность и фемининность анализируются посредством таких понятий, как: гендерная репрезентация, символ, знак/означающее. Гендерная репрезентация оп­ределяется как конвенциональное изображение маскулинности - фемининности как социальных конструктов и/или как гендерной идентичности субъекта. Такой анализ феноменов маскулинности - фемининности реализуется в эмпирических социально-психологических исследованиях при анализе образов маскулинности - фемининности в СМИ, рекламе, искусстве как отражения существующих в обыденном сознании конст­руктов маскулинности - фемининности [27, 89, 91, 109, 115, 125, 137]. В этих исследо­ваниях осуществляются попытки анализа гендерной репрезентации с точки зрения символизации маскулинной власти, мас­кулинной идеологии. А также данный подход является методологической предпосылкой изучения в психологии невербаль­ного по­ведения и общения гендерных способов оформления внешнего облика, ген­дерных ти­пов экспрессии субъекта общения.


* Коммуниальность (communion) определяется как тенденция быть заодно с другими и подчиняться, поведенческая модель заботы и ухода; а агенция (agency) - как тенденция быть озабоченным собой, ассертивная поведенческая модель [149].
 


Маскулинность - фемининность как социально-психологические конструкты (часть 2).

Воспроизводится по оригинальному тексту

Буракова, М. (2000). Интерпретация маскулинности - фемининности внешнего облика женщины. Ростов-на-Дону: Ростовский госудраственный университет.


1.1.2. Социально-психологические аспекты понимания маскулинности - фемининности в структурном функционализме

 

Структурный функционализм определяет маскулинность - фемининность в кон­тексте функционального разделения, существующего в обществе. Основы такого по­нимания феноменов маскулинности - фемининности были заложены в работах родо­начальников данного направления - Э. Дюркгейма [24] и Р. Линтона [79]. В трактате "О разделении общественного труда" Эмиль Дюркгейм [24] пишет, что социальная диф­ференциация общества возникает в результате естественного разделения социальных функций (разделения труда) по признаку пола. Ролевая теория Р. Линтона, впоследст­вии получившая развитие в работах Т. Парсонса и П. Бейлса [110], также представляет маскулинность и фемининность как универсальные взаимодополнительные функции.

В работе Т. Парсонса и П. Бейлса (Parsons, T., Bales, R. Family, Socialization and Interaction Process) [110] представлена социально-психологическая концепция инстру­ментальности - экспрессивности. В дан­ной концепции маскулинность и феми­нинность рассматриваются как инструментальная и экспрессивная функции, задейст­вованные в сфере семейных отношений. Исходя из этого, маскулинность определяется как ориен­тация на поддержание связей между семьей и внешним миром, на выполне­ние пред­метной деятельности, основывающаяся на функциях руководства, поддержа­ния дис­циплины, "добывания" и способах совладания с внешней средой [110]. Феми­нинность определяется как ориентация на регулирование взаимоотношений в семье, на выпол­нение эмоциональных функций, включающих воспитание детей, психологиче­скую поддержку и заботу о других [110]. Причем, гендерная роль рассматривается как след­ствие способности или неспособности к рождению и воспитанию детей. По мне­нию Е.А. Здравомысловой и А.А. Темкиной [28], идея о взаимодополнительности ген­дер­ных функций и гендерных ролей имела эмпирическое подкрепление. Она была реали­зована в чистом виде в гендерном контракте домохозяйки и работающего мужа в 50-х гг. в США.

В настоящее время существует множество социально-психологических интер­претаций социального поведения человека, основанных на концепции экспрессивности - инструментальности Т. Парсонса и П. Бейлса. Так, например, в американской психо­логии для описания феноменов маскулинности и фемининности в настоящее время широко используются понятия "Я-центрированной модели" (self-model) и "центрированной на других модели" (other-model) [106, 155]. Кроме этого, маскулин­ность и фемининность рассматриваются сквозь призму понятий "агенции" и "коммуниальности" [149]*.

Структурно-функционалистский подход к объяснению феноменов маскулинно­сти и фемининности широко используется и в современных эмпирических исследова­ниях. Многие авторы [7, 12, 21, 89, 123, 100] считают наиболее удобным интерпрети­ровать маскулинность и фемининность посредством измерения доминирования - под­чинения. В контексте данного измерения маскулинность - фемининность трактуются как стремление занять определенный статус, как осознание субъектом своей гендер­ной роли - поведенческой модели, ожидаемой от субъекта в соответствии с обыден­ными представлениями о маскулинности и фемининности [44]. Например, в работе И. Тартаковской маскулинность - фемининность определяются как "комплекс представ­лений о поведении, приемлемом для представителей данного пола" [79, с. 91]. Автор считает правомерным отождествлять фемининность с ролью домохозяйки, "хранительницы домашнего очага", поскольку такое положение женщины имеет в пат­риархальной культуре очень глубокие корни. С другой стороны, замечание иссле­дова­тельницы о том, что дело не только в том, что "домашний труд обозначается как "женский труд", а в том, что вовлеченность женщины или невовлеченность мужчины в этот вид деятельности означает проявление их "сущностной природы", является со­вершенно правомерным. С мнением И. Тартаковской совпадает мнение американской феминистки К. Миллет [50]. Она считает, что в основе социальной дифференциации заложена идеологическая подоплека. К. Миллет отмечает, что сущность гендерных ролей, существующих в традиционном патриархатном обществе, заключается в под­держании потребностей и ценностей господствующей группы - мужчин - и диктуются тем, что члены этой группы "лелеют в себе и находят удобным в других: агрессив­ность, интеллекту­альность, силу и энергичность в мужчинах; пассивность, невежест­венность, покор­ность, "добродетельность" и бездеятельность в женщинах" [50, с.150]. Фемининная ген­дерная роль предполагает домашний труд и уход за детьми, а маску­лин­ная - осталь­ные человеческие возможности, интересы и амбиции, и таким образом, "удерживает женщину на уровне биологического опыта" [50, с. 151].

Рассмотрение маскулинности - фемининности как гендерных ролей опирается на принцип иерархии. По мнению К. Джюитт [123], роли, соответствующие маскулин­ности - фемининности, не являются одинаково признаваемыми и социально желатель­ными. Гегемонические версии гендерных ролей преобладают над остальными - они обеспечивают набор нормативных атрибутов и правил, по отношению к которым из­меряются другие типы гендерных ролей. Например, "правило гегемонической маску­линности Брэннона" заключается в строгом следовании поведенческому паттерну мас­кулинности, предполагающему в качестве обязательных элементов ориентацию на ус­пех, эмоциональную дистантность, склонность к риску [128].                                        

Для описания маскулинности и фемининности как иерархических феноменов, К. Джюитт [123] предлагает схему ролевых моделей маскулинности и фемининности, основанной на критерии гендерного статуса, как социально предписанных норм и экс­пектаций, закрепленных за определенной гендерной ролью [44]. Маскулинность рас­сматривается как иерархическое измере­ние, представленное следующими ролями: 1) гладиатор (ретро-мужчина, сексуально активный, контролирующий); 2) за­щитник; 3) клоун, шут; 4) "новый романтик" (стремится к равенству в отношениях); 5) гей (гомосексуалист); 6) импотент. Фемининность является иерархическим измере­нием, представленным следующими ролями: 1) женщина-вамп; 2) убеждающая; 3) страж сексуальной морали; 4) мать; 5) клоунесса; 6) жертва. В предложенной К. Джю­итт ро­левой модели маскулинности - фемининности реализован важный принцип структур­ного функционализма. Это принцип противопоставления гендерных ролей. Он реали­зуется в противопоставлении друг другу маску­линных и фемининных ген­дерных ролей и в противопоставлении ролей, относящихся к разным полюсам маску­лин­ности или фе­мининности.

Итак, в рамках структурно-функционалистского подхода маскулинность и фе­мининность трактуются как: 1) совокупности иерархически организованных гендерных ролей и статусов, размещающихся в рамках измерений доминирования - подчинения, инструментальности - экспрессивности, представляющих собой модели поведения, нормы и ожидания, предписанные субъектам в соответствии с обыденными представ­лениями о маскулинности - фемининности; 2) взаимодополнительные и взаимоисклю­чающие функции, возникшие естественным путем из полового разделения труда. Кри­териями, используемыми для описания маскулинности - фемининности, являются: ие­рархичность, функциональная взаимодополнительность, взаимоисключаемость, дис­кретность, биологическая детерминированность, фиксированность.

Основными параметрами, используемыми при изучении маскулинности - феми­нинности в контексте структурно-функционалистского подхода, являются гендерная роль и гендерный статус. Гендерная роль определяется как совокупность поведенче­ских моделей, ожидаемых от субъекта в соответствии с обыденными представлениями о маскулинности - фемининности. Гендерный статус понимается как совокупность со­циально предписанных норм и ожиданий, закрепленных за определенной гендерной ролью. Кроме того, анализ феноменов маскулинности - фемининности в контексте структурно-функционалистского подхода в социальной психологии предполагает об­ращение к таким измерениям, как "экспрессивность - инструментальность", "доминирование - подчинение", "ориентация на себя - ориентация на другого" и т.п. Анализ маскулинности - фемининности осуществляется по линии выделения ос­новных характеристик мезоуровня общения, то есть, стратегий общения и взаимодей­ствия. Эмпирические исследования, выполненные в рамках данной методологии, под­нимают проблему соотношения "мужских" и "женских" ролей в семье и обществе [1, 4, 33, 37, 44, 102, 104].

 

1.1.3. Социально-психологические аспекты понимания маскулинности - фемининности в символизме

 

В современной философии и психологии сложно выделить концепции, которые являются в чистом виде символистскими. В связи с этим мы остановимся на тех кон­цепциях, в которых главный акцент сделан на выделении внешнего, символического аспекта маскулинности и фемининности как единственного реально данного, а именно, на концепциях гендера Э. Гоффмана и Ж. Лакана. В данных концепциях сим­волы и репрезентации маскулинности и фемининности рассматриваются как посред­ники, дающие возможность "прикоснуться" к изучаемым феноменам, понять их "сущностную природу".

Рассматривая феномены маскулинности - фемининности, Эрвин Гоффман [114] обращается к понятию гендерного дисплея. Гендерный дисплей определяется им как совокупность культурных конвенциональных изображений гендерно-классового член­ства, очевидных для членов сообщества. Он является схемой для изображения маску­линности - фемининности, доказательством существующей между полами практики создания изображений их взаимодействия [114, 146]. Маскулинность и фемининность рассматриваются им как "прототипы сущностного выражения - как нечто, схватывае­мое с первого взгляда в любой социальной ситуации, и, тем не менее, воспринимае­мого нами как самая основная характеристика индивида" [114, с. 75]. Маскулинность и фемининность репрезентируются посредством формальных конвенциональных ак­тов, воспринимаемых людьми как экспрессивное поведение [146]. Особый акцент в кон­цепции Э. Гоффмана, по мнению Дж. Смита [146], делается на том, что репрезен­тации маскулинности и фемининности являются в меньшей степени следствием на­шего пола, чем изображением того, что мы хотели бы выразить в отношении нашего пола, используя конвенциональные жесты. Поэтому, с позиций концепции Э. Гофф­мана гендерная идентичность субъекта пред­ставляет собой такую инсценировку соци­аль­ного сценария социокультурных представлений о маскулинности - фемининности, ко­торая "разыгрывается в присутствии аудитории, хорошо обученной понима­нию идиом данного представления" [146, с.15].

Лакановская школа [30, 109, 136] рассматривает маскулинность и фемининность как символические категории, репрезентирующие социальные отношения власти. В данном направлении находят свое дальнейшее развитие идеи З. Фрейда о формирова­нии идентичности субъекта через его сексуальность [8], здесь же возрождается фалли­ческая концепция, в которой в качестве нормы выступает маскулинность [52]. Мас­кулинность и фемининность понимаются, с одной стороны, как взаимоисключающие, а с другой стороны, - как взаимосвязанные понятия. Они являются взаимоисключаю­щими, поскольку не могут быть представлены одновременно. Наличие фаллоса репре­зентирует маскулинность, является ее означающим, символизируют власть и домини­рование, а его отсутствие - фемининность [109]. Как говорит Ж. Лакан [по 30], фаллос является означающим, которое, формируя субъект, приписывает основную дихото­мию: "либо вы имеете фаллос, либо нет". При решении вопроса о детерминированно­сти маскулинности - фемининности друг другом в контексте данного подхода, включа­ется формула Лакана "О/о (S/s) = Означающее над означаемым" как формула субъекта [30]. Таким образом, маскулинность понимается как исключение всего фемининного, а фемининность - как не-маскулинность, а значит - "отказ от фаллоса и власти, которую он означает" [136, с. 115]. Взаимозависимы маскулинность и фемининность вследствие того, что первое может быть определено только в связи со вторым. По мнению Э. Ист­хоупа [109], попытки определить маскулинность и фемининность как тотальные и не­зависимые являются безнадежными, так как в этом случае маскулинность и феминин­ность становятся противоречащими всей системе гендера.

Маскулинность выступает в качестве определенного эталона, факта наличия, поскольку точкой отсчета является фаллос. Она остается нетронутой и неприкасаемой, по сравнению с которой фемининность фигурирует как подавленная и/или негласная [128]. Маскулинность расцветает в различных формах власти - власти "установления контроля над женщиной, над другими мужчинами, над своими собственными телами, над машинами и технологиями" [136, с. 154]. Маскулинность поддерживает себя по­средством мифа. В нем маскулинность представляет себя как сущность - фиксирован­ную, самосодержательную и чистую [109]. Но, чем больше она поддерживает себя, тем больше она подвергает себя сомнению [136]. В итоге маскулинность представляет со­бой качество бытия, которое всегда остается незавершенным.

По мнению Р. Нохейль [55], Ж. Лакан считает, что в символической системе, лежащей в основе всех культур, фемининное не существует. Оно является воплоще­нием пустого места, утраты, возникающей со вступлением в символическую систему. Фе­мининность существует "за рамками" символической системы - она придает маску­линности непреодолимое желание, ставит вопрос о ее (маскулинности) происхожде­нии, который остается без ответа.

Итак, символизм предлагает нам рассматривать маскулинность и фемининность как бинарную дихотомию, каждое из составляющих которой одновременно исключает и предполагает противоположное, каждое из составляющих которой стремится к за­вершению, но так и остается незавершенным. Маскулинность первична и доминантна по отношению к фемининности, которая является всего лишь "пустым местом". Мас­кулинность и фемининность выступают в качестве монолитных мифологизированных сущностей, которые не даны осязаемо. Они представлены посредством маскулинных и фемининных  гендерных репрезентаций - конвенциональных визуальных рядов, симво­лов, транслирующих "сущностную природу" человека, его маскулинность и/или феми­нинность, и иерархическую структуру власти, обусловленную разделением общества по половому признаку.

 

Социально-психологический анализ маскулинности - фемининности в контексте символистского подхода базируется на следующих критериях: дискретность, биологи­ческая детерминированность, универсальность.

Маскулинность и фемининность анализируются посредством таких понятий, как: гендерная репрезентация, символ, знак/означающее. Гендерная репрезентация оп­ределяется как конвенциональное изображение маскулинности - фемининности как социальных конструктов и/или как гендерной идентичности субъекта. Такой анализ феноменов маскулинности - фемининности реализуется в эмпирических социально-психологических исследованиях при анализе образов маскулинности - фемининности в СМИ, рекламе, искусстве как отражения существующих в обыденном сознании конст­руктов маскулинности - фемининности [27, 89, 91, 109, 115, 125, 137]. В этих исследо­ваниях осуществляются попытки анализа гендерной репрезентации с точки зрения символизации маскулинной власти, мас­кулинной идеологии. А также данный подход является методологической предпосылкой изучения в психологии невербаль­ного по­ведения и общения гендерных способов оформления внешнего облика, ген­дерных ти­пов экспрессии субъекта общения.


* Коммуниальность (communion) определяется как тенденция быть заодно с другими и подчиняться, поведенческая модель заботы и ухода; а агенция (agency) - как тенденция быть озабоченным собой, ассертивная поведенческая модель [149].



Маскулинность - фемининность как социально-психологические конструкты.

Решила опубликовать выдержки из своей диссертации , которую защитила 10 лет назад.  


Буракова, М. (2000). Интерпретация маскулинности - фемининности внешнего облика женщины. Ростов-на-Дону: Ростовский госудраственный университет.



1.1. Социально-психологические аспекты понимания маскулинности - фе­мининности в различных методологических подходах



По сей день среди ученых нет согласия в том, каким образом определять маску­линность и фемининность, поскольку им приходится сталкиваться с проблемой конст­руирования понятий, описывающих феномены, которые не являются "эмпирическими" в полном смысле этого слова. Авторы, занимающиеся проблемой маскулинности - фе­мининности,  используют для описания маскулинности - фемининности разные поня­тия: идентичность [96, 116, 152]; репрезентация [109, 114, 123, 150, 98, 200]; дискурс [27, 56, 109]; роль [21, 79, 110]; образ [48, 173]; идеология [31, 137, 171] и т.д. Поэтому, первый шаг на пути определения понятий маскулинности и фемининности нацелен на решение вопроса о том, посредством каких категорий их следует определять. Другая проблема, возникающая при определении маскулинности - фемининности, связана с установлением характера взаимосвязей между понятиями "маскулинность - феминин­ность" и понятиями "гендер", "пол", "половая отнесенность", "гендерная идентичность" [51, 79, 83]. Для социальной психологии очевиден тот факт, что наивный субъект не обладает знанием о сущности маскулинности - фемининности; однако, он имеет пред­ставления о том, какими характеристиками должен обладать представитель мужского или женского пола. С другой стороны, маскулинность и фемининность не являются характеристиками биологической организации субъекта, но соотносятся с социально-психологическими характеристиками субъекта общения: стратегиями общения, сте­реотипами, установками, самооценкой и т.п. [2, 32, 33, 37, 38, 79, 96, 98]. Третья про­блема в определении маскулинности - фемининности содержится в решении вопроса о фундаментальности, автономности, самостоятельности феноменов маскулинности - фемининности. Одни авторы [96, 149] рассматривают маскулинность и фемининность как компоненты гендерной идентичности субъекта. Другие ученые определяют маску­линность и фемининность как институционализированные социальные конструкты, имеющие статус архетипов [90], социальных представлений [44, 55], биологических программ [69, 79] и т.п.. Четвертая проблема возникает при изучении культурной отне­сенности маскулинности - фемининности. В данном контексте форму­лируется вопрос об универсальности или культурной специфичности социально-психологического со­держания маскулинности - фемининности [2, 7, 16, 17, 34, 83, 90, 98, 98, 136]. Пятая проблема, касающаяся дефиниции маскулинности - фемининности, связана с трактов­кой динамических особенностей этих феноменов. Ряд авторов [31, 109] заявляют, что основные семантические характеристики маскулинности - феми­нинности остаются неизменными. Другие исследователи [68, 61, 83] отмечают измене­ния в представле­ниях о маскулинности - фемининности под влиянием различных со­циокультурных и социально-психологических факторов. Шестая проблема возникает в связи с рассмот­рением маскулинности и фемининности в контексте различных соци­ально-психологи­ческих концепций личности. Ролевая теория, например, предлагает рассматривать мас­кулинность и фемининность в качестве отдельных дискретных ген­дерных статусов и ролей, предписанных мужчинам и женщинам [158, 142]. С точки зрения символизма, маскулинность и фемининность представлены как неделимые, мо­нолитные гендерные репрезентации [56, 53]. Социальный конструктивизм обозначает маскулинность и фе­мининность как постоянно конструируемые феномены [83], как категории познания [9], гендерные идентичности [112] и т.п.

Таким образом, уровень решения названных проблем характеризуется отсутст­вием общепринятой дефиниции маскулинности - фемининности. Маскулинность - фе­мининность в различных методологических направлениях трактуются противоречи­вым образом. Но в целом, каждое из направлений соотносится с одной из двух основ­ных научно-философских парадигм человекознания, выделяемых на современном этапе, - эссенциализмом и социальным конструктивизмом. Психологический эссен­циализм, как определяет его К. Джерджен [112], основан на положении о том, что субъект обладает специфическими внутренними психическими процессами или меха­низмами. Поэтому, по мнению многих современных исследователей [2, 17, 39, 40, 83, 98, 146], эссенциализм рассматривает маскулинность - фемининность в большей сте­пени как характеристики биологической организации субъекта.

Эссенциалистский подход к определению маскулинности - фемининности опирается на такие критерии, как: дискретность, универсальность, взаимоисключаемость, биологическая детермини­рованность.Он включает в себя такие методологические направления, в которых фе­номены маскулинности и фемининности определяются как  биологически детер­мини­рованные. В настоящей работе к течениям эссенциалистского толка мы относим био­логизаторский подход, структурный функционализм и символизм.

Альтернативой эссенциалистского подхода к проблеме маскулинности - феми­нинности является социальный конструктивизм. Социальный конструктивизм рас­сматривает половые биологические различия как менее важные по сравнению с ген­дерными характеристиками общения и взаимодействия [9, 31, 83, 112, 98]. Как отме­чают Е.А. Здравомыслова и А.А. Темкина, "социально-конструктивистская парадигма задает рамки исследования механизмов формирования и воспроизводства мужествен­ности и женственности, гендерной культуры, "создания гендера" в повседневности, в публичной (экономике, политике, масс-медиа) и приватной сферах, а также способы формирования знания о них. Одновременно этот подход оставляет пространство для концептуализации социальных изменений гендерных отношений, являющихся резуль­татом проблематизации конкретного опыта." [28, с.184]. Особенностью социально-конструктивистского подхода является отсутствие окончательного и однозначного оп­ределения понятий "гендер", "маскулинность" и "фемининность". Так, например, А.Н. Абубикирова [2] считает, что само определение маскулинности - фемининности есть действие, процесс, влекущий за собой серьезные последствия. 

 

1.1.1. Социально-психологические аспекты понимания маскулинности - фемининности в биологизаторском подходе

 

Для определения  понятий маскулинности - фемининности долгое время приме­нялись стратегии биологического натурализма [98] - с тех пор как для легитимации яв­лений человеческих различий общество стало обращаться к, так называемым, "объективным" научным доказательствам. Длительное господство биологических ин­терпретаций маскулинности - фемининности основывалось на трудах Ч. Дарвина [22]. В его трактате "Происхождение видов и половой отбор" [22] были предложены доказа­тельства того, что агрессивность и интеллектуальность мужчин имеют физиологиче­ский субстрат. У Ч. Дарвина было немало последователей, находивших подтвержде­ния ущербности женщин. Им приписывался меньший размер мозга, лобных долей и т.п. [по 122]. После того, как эти данные были опровергнуты, возникли новые попытки найти биологическую детерминанту мас­кулинности - фемининности. Маскулин­ность и фемининность связывались с сексуальностью, гениальностью и генетикой [38]. По сей день многие ученые [122, 189, 190, 143] считают оправданной биологическую интер­претацию маскулинности - фемининности, призванную продемонстрировать ес­тест­венное происхождение маскулинного господства, власти и защитить патриархатные устои "фаллократического" общества.

Биологизаторский подход обозначает детерминанту маскулинности - феминин­ности на уровне генетики, либо на уровне физиологии человека. В первом случае мас­кулинность и фемининность рассматриваются как "биограммы" [79] или "врожденные стратегии" [68] - генетически предопределенные формы поведения. Исходя из этого, агрессивность и стремление к господству рассматриваются в качестве естественных проявлений маскулинности. Фемининность отождествляется с наличием  инстинкта продолжения рода [95]. Различия между поведенческими паттернами, соответствую­щими маскулинному и фемининному типам гендерной идентичности,  объясняются с точки зрения эволюционных функциональных отличий. Так, В.А. Геодакян [по 38] считает, что "маскулинная функция" направлена на изменение, создание нестабильно­сти и атипичности; а "фемининная функция" состоит в  стабилизации и закреплении. Л. Эллис [по 68] придерживается точки зрения, согласно которой гендерные поведен­че­ские различия находятся под андрогенетическим контролем. Он считает врожден­ными такие характеристики мужского поведения, как наступательное эротическое по­веде­ние, агрессивность, пространственная ориентация, территориальное поведение, вынос­ливость к боли, настойчивость, поиск приключений и т.п..  Другой исследова­тель, Б. Сматс [148], полагает, что гендерные различия возникают в результате кон­фликта ре­продуктивных интересов. Этот конфликт, по мнению автора, обусловлен тем, что муж­чины имеют "естественную" возможность жить с большим, чем женщины, ко­личест­вом сексуальных партнеров. То есть, они (мужчины) обладают более высокой генети­ческой адаптивностью к среде. Б. Сматс, наряду с другими последователями эволюци­онной теории [95, 126, 119], считает правомерным рассмотрение женского пола как дискриминированного выбором сексуального партнера. Поэтому, главными призна­ками фемининности считаются возраст и внешний облик, а маскулинности - способ­ность обеспечить ресурсы и защиту. С точки зрения эволюционистов [95, 126, 148, 119] очень важную роль в формировании маскулинности - фемининности играет сексуаль­ность. Причем, критерием того, что маскулинные/фемининные характери­стики развиты у мужчины/женщины в достаточной степени является аффилиатив­ность субъекта, как с точки зрения противоположного, так и с точки зрения своего пола.                                                                                                              

Другая версия биологической интерпретации маскулинности и фемининности принадлежит З. Фрейду и его последователям. С позиций фрейдистского психоанализа маскулинность и фемининность понимаются как результаты нормального полового со­зревания, соответственно, мужчины и женщины. Маскулинность, по мнению З. Фрейда [84], включает в себя черты супер-эго: цивилизованность, моральность, добро­совестность. Фемининность, с точки зрения его ученицы Х. Дойч [по 79], в качестве базовых характеристик включает такие черты, как: пассивность, мазохизм и нарцис­сизм. Определив детерминацию гендерной идентичности субъекта наличием пениса ("анатомия есть судьба"), З. Фрейд обозначил 2 варианта нормального, не невротич­ного развития субъекта: маскулинная гендерная идентичность у мужчин и фемининная - у женщин [84, 79]. Дж. Батлер [7], интерпретируя теорию З. Фрейда, пишет, что он понимает формирование гендерной идентичности как отказ от гомосексуальности. "Гетеросексуальность культивируется через запреты, и эти запреты имеют одним из своих объектов гомосексуальные привязанности, вводя тем самым в действие ут­рату этих привязанностей" [7, с. 106]. Другие последователи З. Фрейда [по 52] предлагают различные версии возникновения маскулинности - фемининности, осно­ванные на общей идее врожденного чувства ценности своей сексуальности, своего по­лового органа. Фрейдистское понимание маскулинности - фемининности и гендерной идентичности субъекта основывается на признании репрессивного механизма обще­ства, предполагающего, что точкой отсчета является мужчина, а женщина - это всего лишь "культурный артефакт" [98].

Итак, с точки зрения биологизаторского подхода маскулинность и феминин­ность понимаются как биологически детерминированные, неизменные, взаимо­исклю­чающие совокупности соматических, психофизиологических, психиче­ских, социально-психологических характеристик, сводимых в единые поведен­ческие паттерны, являю­щиеся нормативными для мужчин или женщин. Крите­рии, используемые в биологиза­торском подходе для описания маскулинности - фемининности, сводятся к биологиче­ской детерминированности, противо­пос­тавленности, однозначности, фиксиро­ван­но­сти, дискретности данных фено­ме­нов.

В социальной психологии биологизаторский ­подход­ к­ маскулинности­ - ­феми­нинности­ предполагает­ рассмотрение­ данных­ феноменов­ как­ предопределенных ­по­лом­ субъекта.­Таким образом, вопрос о гендерной идентичности субъекта решается ав­томатически. Социально-психологические аспекты рассмотрения маскулинности - фемининности в данном подходе заключаются в выделении социально-психологиче­ских характеристик, включенных в стратегии взаимодействия и общения, поведенче­ские паттерны, соотносящиеся с маскулинностью - фемининностью. В частности, мас­кулинность предполагает наличие доминантной стратегии (стремление к господству), агрессивности, направленности на социум. Фемининность предполагает наличие под­чиненной стратегии, пассивность, заботу о других. В контексте данного подхода мас­кулинность и фемининность изучаются при помощи таких параметров, как: сексуаль­ная ориентация и сексуальное поведение; особенности реализации репродуктивной функции. В эмпирических исследованиях этот принцип реализуется в через поста­новку проблем "нормальной" и  "инверсной" половой идентичности [81, 145], гендер­ных различий в способностях и интеллекте [114, 144]
 

 

6th Aug, 2009

МИФЫ ПСИХОТЕРАПИИ И ИХ МАРКЕТИНГ


Перепечатано с  Бермант-Полякова О.В. (2009). Мифы психотерапии и маркетинг. http://i-p-p-l.livejournal.com/35270.html



Маркетинг – одна из операциональных картин мира в сознании психолога-практика или психотерапевта, особенность которой в предельной конкретности: как по количеству, так и по срокам. По мере развития и институализации пси-отрасли исследования целевой аудитории, анализ трендов и маркетинговое мышление в психотерапии становятся всё более востребованными, особенно в предпринимательском сегменте. В докладе ведётся речь о пути в профессии, о профессионализме и такой его составляющей, как признание потребителей, маркетинге психологических услуг как продукта, а также о новейших инструментах интернет-аналитики спроса и об основных трендах пси-отрасли за последнее пятилетие. Слова «психотерапия» и «практическая психология» используются как взаимозаменяемые понятия, поскольку маркетинговый ракурс рассмотрения пси-услуг не учитывает различия между поставщиками, в отличие от законодательного ракурса, разграничивающего психотерапевта и психолога.

 

Взгляд на практическую психологию как на индустрию

 

С момента опубликования неординарной работы М.В. Огинской и М.В. Розина, парафразом к заголовку которой звучит название настоящей статьи, минуло восемнадцать лет. Специально сформулированные для клиента психологические знания, объясняющие суть проблемы и процесс лечения (формирование внутреннего локуса контроля, отстранение, принятие, появление надежды на возможность изменений, появление в жизни ценных событий, переключение внимания), обозначенные как мифы психотерапии [8], за прошедшее время стали частью массового сознания. Литература на психологическую тематику расходится многотысячными тиражами, книги лидеров -  психологов и психиатра А. Курпатова, В. Зеланда и Д. Еникеевой - насчитывают десятки переизданий. Профессиональное сообщество дискутирует тему «засилья» психологов в СМИ. Психолог сегодня – частый гость на журнальных страницах, в радио-эфире, в телевизионном ток-шоу. На заре перестройки главным героем массового сознания был историк, его сменил экономист, затем центральной фигурой стал политтехнолог и вот теперь психолог, констатирует известный публицист Д. Быков [1].

Спрос на услуги психолога имеется, хотя бы потому, что есть профессионалы, оказывающие такие услуги. Парадокс заключается в том, что официально в экономике РФ психологические консультации не выделяются в отдельную категорию услуг, общероссийский классификатор видов экономической деятельности (ОКВЭД) числит практическую психологию либо по статье «прочие услуги», либо как предоставление социальной помощи без предоставления проживания, с подпунктом «семейные консультации». Таким образом, статистика не принимает в расчёт экономический эффект от деятельности тех, кто занимается частной психологической практикой [4].

Среди основных тенденций жизни профессионального сообщества: институализация различных направлений психотерапии и утверждение правил сертификации специалистов; структурирование деятельности общественных организаций, ежегодное проведение декадников и фестивалей в столице и регионах;  историографическое и биографическое исследование пройденного западными направлениями психотерапии на российском пространстве пути и его осмысление; радикальное изменение представлений об успешной профессиональной карьере. До перехода к рыночной экономике карьерный рост был возможен только в стенах учреждения – научно-исследовательского или медицинского, сегодня в профессии психолога-практика можно добиться успеха как свободный предприниматель.

 

Путь в профессии

Число вузов, ежегодно выпускающих специалистов-психологов, достаточно велико, однако из тысяч выпускников подавляющее большинство не работает по полученной специальности. Меньшинство трудится за скромную плату и постоянно повышает свою квалификацию в рамках дополнительного образования. Реестр Действительных членов Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги на 31 декабря 2008 года насчитывает 1343 человека, что может быть представлено как усреднённый прирост по 70 пси-профи в год на протяжении последних 20 лет.

С точки зрения автора, психологи-практики, получившие статус действительных членов лиги, проходят путь Героя с его инициациями и испытаниями. Для молодых специалистов стать героем - значит преодолеть нищету и безвестность. По завершении данного этапа у них появляется своя клиентура. У профессионалов с большой практикой стать героем - значит преодолеть безликость. Это часть профессионального пути, где патентуются методы, пишутся книги и обретается слава. У именитых профессионалов с большой практикой стать героем - значит преодолеть конечность. Это этап собирания единомышленников, учеников и коллег, разделяющих идеи героя, в социальную сеть,  время организации новых сообществ, профессиональных учебных заведений, основания журналов, обретение власти и влияния.

Образ антигероя – оставшегося в плену собственных комплексов, нищенствующего, не состоявшегося как личность, неавторитетного психолога-практика – характеризует неудачника в профессии.

Дискуссия с коллегами в группе «Альянс психологов» социальной сети Одноклассники.ру помогла автору выделить путь Партизана, Попутчика и Пленника. Партизан это герой, который таит свой успех по разным причинам, Попутчик приходит  в психотерапию работать не на всю жизнь, а на какую-то важную её часть, а затем ищет новых попутчиков. На пути Пленника учёба в вузе не рассматривается как этап профессиональной подготовки, участие в тренингах и семинарах имеет скорее личностный смысл. Немалое число тех, кто имеет диплом психолога и работает по другой специальности, по мнению автора, шли путём пленника, обрели личностную свободу, реализовали потребность разобраться в себе, освободиться от власти невротических иллюзий, неадекватности, безволия, и ступили на путь Героя в другой профессии.

Современное понятие об удачной карьере психолога неотделимо от понятия о профессионализме, который понимается как идентификация тройного порядка, по схеме Я в своих глазах - Я в глазах коллег - Я в глазах заинтересованной публики. Вслед за И. Задориным [6] автор видит в идентичности «профессионал» три составляющих, где первая – самоопределение (я – психотерапевт, учился психотерапии, посвящаю ей львиную долю рабочего времени, обеспечиваю этим занятием материальное существование своей семьи, принимаю на себя нормы профессионального поведения, соблюдаю профессиональную этику), вторая – признание со стороны профессионального сообщества (мы – коллеги и сотрудники, вместе работаем над общими проектами, оцениваем вклад, актуальность и новизну предлагаемых подходов и идей, устанавливаем профессиональные стандарты с одной стороны и популяризируем психотерапию, с другой), и третья – признание тех, кто заказывает, оплачивает, покупает или потребляет психотерапию, потенциальных клиентов (он – специалист, нас устраивают результаты его работы, востребованный психотерапевт). Последний аспект, признание среди клиентов, из сокрытого и неявного стремительно становится публичным, и специалисты связывают это с выходом на свет нового поколения потребителей [2] и широким распространением интернет-технологий. «Сарафанное радио» прошлого века ныне дополнено «клавиатурной трансляцией», распространяющейся по социальным интернет-сетям [9, 10


Маркетинговое мышление в пси-отрасли

 

Маркетинг (от английского market - рынок) - комплексная система организации производства и сбыта продукции, ориентированная на удовлетворение потребностей конкретных потребителей и получение прибыли [7]. Особенность маркетинговой картины мира - в предельной счетности и измеримости. Планы в маркетинге всегда конкретны и количественно выражены. Маркетинг включает в себя не только этап продаж, но и этапы анализа рынка, разработки товара (или услуги), а также ценовой стратегии и рекламы. Бытует представление, что частно практикующие психологи, как правило, не имеют возможности оплачивать услуги профессиональных маркетологов, и действия по продвижению своих услуг предпринимают спонтанно, без должной квалификации, системности и представлений о рынке [5]. Указанное представление не видит парадокса в том, что профессионализм маркетолога состоит в выводе на рынок услуги, которая удовлетворяла бы потребность клиента и при этом продавалась часто, долго и недешево. Лояльность клиентов и вал повторных продаж и для маркетолога означает успех, тогда как для психотерапевта отсутствие изменений в жизни пациентов  и повторные обращения с тем же запросом означают провал.

Задачи настоящей работы конкретны – сориентировать психологов-практиков в рыночной ситуации конца 2000-х годов и продемонстрировать возможности интернет-аналитики в исследовании тенденций спроса.

 

Новейшие технологии в аналитике спроса

Работать с аналитическими технологиями просто: нужно зайти на сайт, напечатать в строке ключевые слова, и выбрать из предлагаемого списка период времени, который должен охватить поиск. Построение графика занимает считанные секунды. Для запросов на английском языке Гугл Трендс http://www.google.com/trends, для запросов на русском языке Пульс Блогосферы Яндекс http://blogs.yandex.ru/pulse/ .

Рассмотрим детальнее, на что обращать внимание при анализе, примеры запросов приводятся по Google Trends.  На каждом из рисунков показаны два графика. Верхний отображает, сколько раз в поисковых системах интернета запрашивали ключевые слова. Нижний график изображает, сколько раз запрашиваемое выражение встречалось в публикациях газетных и журнальных электронных изданиий. Флажки с буквенными обозначениями кликабельны, то есть аналитика Google Trends показывает, статья в каком именно интернет-издании спровоцировала всплеск запросов по теме и соответствующий ей пик графика. Это важная информация для планирования рекламной кампании.

На рисунке 1 показано, сколько раз в поисковых системах интернета запрашивали ключевую для транзактного анализа монографию, «Игры, в которые играют люди». Такой график обозначает стабильный, устойчивый спрос.

Для сравнения на рисунке 2 показана восходящая тенденция спроса, а на рисунке 3 нисходящая. Пояснения в подписях к рисункам.

 
Игры, в которые играют люди

 

 

Рис. 1. Устойчивый спрос и стабильный интерес в СМИ к транзактному анализу.

 

Одноклассники

 

 

 odnoklassniki  
 
  

 

 Рис. 2. Лавинообразно нарастающая тенденция спроса, говорящая о востребованности социальной сети Одноклассники.ру.

 

 Психологические тесты

 

 psychological tests  
 
 

 

 

Рис. 3. Нисходящая тенденция спроса и низкий интерес СМИ к психологическим тестам. Хорошо видно, что потребители удовлетворили информационный голод и общее представление о психологических тестах в обществе сформировано.

 

Рассмотрим графики, выполненные по запросам Тренинги, Консультирование, Психоанализ, Гештальт, Психология, и сравним их между собой, чтобы проиллюстрировать основные маркетинговые тенденции.

 

Процессы консолидации в пси-индустрии

Начнём с очевидных, благодаря современным интернет-технологиям, фактов, а затем поговорим о перспективах развития. На рисунке 4 изображена пятилетняя ретроспектива запросов в интернете по слову «тренинг». На рисунке 5 показана ретроспектива запросов по слову «консультирование». На рисунке 6 отражена ретроспектива запросов в интернете по слову «психоаналитическая». На рисунке 7 дана ретроспектива запросов по слову «гештальт». На рисунке 8 представлена ретроспектива запросов по слову «психология». Комментарии и пояснения тенденций размещены в подписях к рисункам.

  

Тренинг 

 

 

 training  
 
 

 

Рис. 4. Стабильная тенденция спроса на тренинги с сезонным спадом во декабре, ближе к Новогодним праздникам. Высочайшая позиция по числу публикаций в СМИ с устойчивой тенденцией к росту.

 

 

Консультирование

 

 

 consulting  
 
 

 

Рис. 5. Нисходящая тенденция спроса на консультирование. Новогодний спад спроса аналогичен ситуации с тренингами, интерес СМИ к теме консультирования устойчиво нарастает.

 

 

 

Психоаналитическая

 

 

 psychoanalytic  
 
 

 

Рис. 6. График числа запросов за последние пять лет из среднего сектора переместился в нижний, то есть тенденция спроса на «психоаналитическую» работу нисходящая. Виден спад запросов летом и зимой, что отражает, скорее всего, динамику двухсеместрового обучения в российскх вузах. Уровень общего числа публикаций в СМИ невысок.

 

Гештальт  

 

 

 gestalt  
 
 

 

Рис. 7. Обращает на себя внимание увеличение числа интернет-публикаций о гештальте в 2008 году. Возможно, это связано с тем, что выпускники вузов начали практиковать и использовать интернет-СМИ в рекламных целях. Нисходящая тенденция и совпадение волн интереса к гештальту с учебными семестрами аналогичны ситуации с «психоаналитическими» пси-услугами.

  

 

Психология

 

 

 psychology  
 
 

 

Рис. 8. Интерес пользователей к поиску в интернете «психологии» традиционно ниже в летние месяцы.

 

 

Обсуждение фактического материала о спросе следует дополнить размышлениями о предложении. Если спрогнозировать, что полюбят потребители, достаточно трудно, то дать прогноз пси-отрасли благодаря исследованиям маркетологов вполне реально.

Как показали   Г. Динз, Ф. Крюгер и С. Зайзель [3], в любой отрасли экономики существует цикл консолидации, который занимает примерно 25 лет. На начальной стадии, где отсутствует или существует незначительная рыночная концентрация, могут появляться инициаторы консолидации. Это пространство занимают начинающие, отделённые или дерегулированные отрасли. Похоже, психология и психотерапия на постсоветском пространстве оставили начальный этап позади. 

На стадии роста значительную роль начинает играть размер компаний. Возникают крупные игроки, которые возглавляют консолидацию. Уровень концентрации растёт и может достигать 45%. Это, по мнению автора, этап, на котором российская пси-отрасль находится сегодня.

На стадии специализации успешные игроки расширяют свои основные предприятия, обменивая или ликвидируя второстепенные подразделения, и продолжают проводить агрессивную политику по опережению конкурентов. На стадии равновесия и альянсов в отрасли доминирует небольшое число игроков-титанов отрасли, при уровне консолидации индустрии, достигающем 90%, пока не отпочковывается новая отрасль, нерегулируемая, и цикл начинается сначала. В этом направлении лежит будущее пси-индустрии.

 

Резюмируя тему маркетиногового мышления пси-профи, подчеркну, что маркетинговые решения принимаются с учетом многих факторов, среди которых анализу основных тенденций спроса и предложения принадлежит первенство, и интернет-аналитика Google Trends и Пульс Блогосферы, возможности которой были продемонстрированы в докладе, занимает принадлежащее ей по праву место надёжного, быстрого и точного помощника в выборе направлений развития и планировании рекламных мероприятий.

 

 

 

Литература.

1. Быков Д. Психфактор // Огонёк. – 2005. - №50. 

2. Горалик Л. Маленький принц и большие ожидания. Новая зрелость в современном западном обществе // Теория моды. - 2008. - №8.

 3. Грейм Динз, Фриц Крюгер, Стефан Зайзель. К победе через слияние. Как обратить отраслевую консолидацию себе на пользу. - М: Альпина Бизнес Букс, 2004.  - 256 с. 

4. Гречишкина А. «Психобизнес» - «белое пятно» на рынке услуг // Реальный бизнес.  - 2005. – Спецпроект.

5. Емельянов Е.Н., Поварницына С.Е. Психология маркетинга. Формирование маркетингового мышления // Введение в практическую социальную психологию. Ред. Ю.М. Жуков, Л.А. Петровская, О.В. Соловьёва. - М: Смысл, 1999.

6. Задорин И. Апология «прикладности», или Ещё раз о профессионализме, профессии и профессиональном сообществе // Социальная реальность. Журнал социологических наблюдений и сообщений. – 2007. - №5.

7. Котлер Ф. Основы маркетинга. – М: Вильямс, 2007. – 656 с.

8. Огинская М.В., Розин М.В. Мифы психотерапии и их функции // Вопросы психологии. - 1991. -  № 4.

9. Burakova-Lorgnier, M. Trust, Reciprocity, and Other Relational Network Characteristics as Factors of Knowledge Sharing. Dans M. Lecoutre, & P. Lièvre (eds.) Management et réseaux sociaux : ressource pour l'action ou outil de gestion ? (Collection finance, gestion, management). Hermes-Lavoisier, 2008.

10. Dutta S., Fraser M. Throwing Sheep in the Boardroom: How Online Social Networking Will Change Your Life, Work and World. - John Wiley & Sons Ltd, 2008. - 344 p.

Posted on Aug. 2nd, 2009 at 02:58 pm | Link | Add to Memories | Tell a Friend

 
 
 

 games people play  
 
 

18th Jan, 2009

Антрепренёрская социальная сеть, или сложная закуска из фуа-гра


В публикации от 4 января 2009 года я показала, что может дать анализ интраорганизационной социальной сети на примере одной французской ритейлинговой компании. В ходе беседы с gorpa, возник вопрос о рецепте анализа. В ответ на который я написала:

«... Все, что можно было рассказать о приготовлении сочного стейка с кровью и даже домашнего фуа-гра, я уже изложила. Это т.н. обыденное знание. Прожив во Франции несколько лет, я научилась делать фуа-гра очень высокого качества и неплохой Salade Landaise, но так и не смогла разгадать секрета настоящего баскского пирога с вишней. Изысканные рецепты можно отведать в изысканных ресторанах, как например Cordeillan Bages в Pauillac, совсем недалеко от которого я живу. Чему-то Вас могут даже научить там же за отдельную плату, но никто не станет сопровождать подаваемое блюдо подробным рецептом со всеми премудростями. Так же и с социальными сетями. У кого-то получится маннная каша, у кого-то хорошая гречневая с грибами, у кого-то гурьевская, а кто-то создаст шедевр с трюфелями...»

Ощутила потребность раскрыть маааленький ньюанс рецепта, по которому создаются хорошие социальные сети. Поговорим об эго-сетях. Переведя этот термин на обычный русский язык, получим личную сеть.

Для начала, неплохо было бы определиться, каких видов они бывают.

Для простоты, остановлюсь на трех базовых типах, прекрасно описанных Рональдом Бёртом, с которым я имела честь пообщаться на коллоквиуме в Клермон-Ферране. Итак, согласно Бёрту, Ваша социальная сеть может быть:

А) плотной

Б) иерархической/пирамидальной

В) антрепренёрской (см. публикацию Типология социальной сети) 

Eсли типологию социальной сети снова перевести на кулинарный язык, то плотная сеть – это скорее застывший холодец. Новый ингридиент (новое знание) туда никак уже не попадет. Иерархическая – наша любимая сельдь под шубой. В самом салате селедка со свеклой не встретятся никогда. Антрепренёрская... таких блюд в русской кухне нет. Это – то, где сочетается несочетаемое. Позволю себе вернуться к фуа-гра и предложить Вам такой вариант, как жареная (так склоняю, потому что "фуа" означает "печень") фуа-гра с грушей, запеченной в клюквенном вине, или фуа-гра с кресс-салатом, малиновым бальзамическим уксусом, конфитюром из инжира, клюквой в сопровождении утиного паштета с трюфелями? Вот это – антрепренёрская сеть, где в главной роли (связующее звено) выступает фуа-гра, соединяя компоненты (разные эго-сети), которые иначе никогда не были бы поданы вместе (не пересеклись, не обменялись бы своими знаниями/информацией).

Что делать со всеми этими чудесами кулинарии, напишу на следующей неделе. 

© Dr. Burakova-Lorgnier

Типология социальной сети

Согласно Рону Бёрту (Burt, 2005) сеть может быть:

А) плотной*

Б) иерархической/пирамидальной*

В) антрепренёрской*

 

______________________
* слайды из моей презентации Burakova-Lorgnier, M., & Bouzdine-Chameeva, T. (2004). Examining Social Capital Effects in Business Network trough the Social Network Analysis. XX Sunbelt Social Network Conference. May 12-16 2004, Portoroz, Slovenia. 

6th Jan, 2009

Социальная сеть в период кризиса: Что делать?


Как считают Мэттью Фрейзер (Matthew Fraser) и Сумитра Дутта (Soumitra Dutta), исследователи INSEAD, самой рейтинговой бизнес-школы Франции, входящей в пятерку лучших бизнес-школ мира, в период кризиса активность в он-лайновых сетях значительно возрастет в связи с потребностью уменьшить неопределенность внешнего мира. Укрепятся такие он-лайн сообщества, как LinkedIn, славящийся как "Facebook for loosers" по словам авторов. Слабые связи* поднимут вверх новых лидеров.
 
По мотивам Matthew Fraser & Soumitra Dutta. (2008). Online social networking and the economic crisis. INSEAD Knowledge.

Что делать в ситуации кризиса? Думаю, что вместо бегства от себя в "иррациональные" Facebook, MySpace и иже с ними, лучше прислушаться к идеям Сергея Славинского: надеть бабочку и подумать о маркетинговой стратегии себя как бренда. Опытный маркетолог знает, как работает социальная сеть в стимулировании спроса на.... :)

Фото © GLORIA MUNDI www.glomu.ru
________________________________________________________
*слабые связи - weak ties - термин, введенный Грановеттером для обозначения таких отношений между социальными агентами (людьми, организациями, сообществами), которые существуют на минимальном уровне инвестирования ресурсов в них с целью быть включенным в их информационное поле. Это сродни нашему: "Я когда-то учился/лечился/отдыхал с Сашей П., можно к нему обратиться по данному вопросу".

5th Jan, 2009

Call for Papers - Gender Identity & Transformations - Гендерная идентичность и трансформации


Le réseau "Genre en Action" lance un appel à contributions sur l'identité genrée. Cet ouvrage collectif entend rassembler aussi bien des productions de chercheur(es) que de praticiençnes) du développement sur cette rencontre entre les dynamiques de changement au sein des sociétés et les expériences qui s'y déroulent en termes de construction d'identité de genre, de vécus de rapports sociaux.

Résumé de votre proposition d'article à envoyer d'ici le 1er février 2009 à :
comitedelecture@genreenaction.net


Сеть "Гендер в действии" предлагает исследователям и практикам в области гендерных исследований возможность поучаствовать в коллективной монографии "Гендерная идентичность и трансформации". Главный редактор монографии Др. Кристелль Гренье-Торрес. Я являюсь членом редколлегии. Принимаются статьи на английском и русском языках. Если русскоязычных работ наберется достаточное количество, появится возможность издания двухязычной колективной монографии при поддержке Посольства Франции в РФ. Тексты на русском и английском присылать мне marinaburakova@hotmail.com до 1 февраля 2009 года.

4th Jan, 2009

Социальная сеть - главное блюдо. --- Social Network, Main Course.

С чем же едят блюдо под названием "социальная сеть"? version française

Читая русскоязычные блоги о социальных сетях, давно задумалась о необходимости высказаться по теме.

Первый "культурный" шок. Оказалось, что в России и других русскоязычных сообществах под социальной сетью понимают просто различные интернет ресурсы, такие как Google, Facebook, LinkedIn (на русском звучит как "Мой круг") и так далее.


И это несмотря на мощнейшие традиции по изучению социальных сетей в англоязычной науке.

Профессиональное сообщество "сетевиков" с богатейшими ресурсами представлено на портале International Network of Social Network Analysis

Генеалогическое древо направления под названием "анализ социальной сети" ветвистое. Однако, следует выделить двух особенно значимых прародителей:

- математическую теорию графов
- социометрию

При сборе информации о социальной сети до сих пор используют проективную социометрию (знаменитые кружочки Морено) или матрицу выборов с заданными вариантами. Обработав и проинтерпретировав данные, получают удивительные результаты от визуализации сети с ее внутренними кланами, социальными брокерами и замыкателями до анализа всевозможных организационных рисков, как то "стоимость" каждого члена сети, коммуникативная власть и т.п.

Так что же такое социальная сеть? Это всего лишь социальные отношения (их модальность, направленность, сила, степень доверия, регламентированность), вписанные в определенную структуру (embedded по Грановеттeру).

Для иллюстрации ниже приведена анонимизированная сеть одной крупной французской ритейлинговой компании, для которой я делала проект по обмену знаниями (трансфер профессионально специфического знания, прозрачность информации, информационные потоки, прогноз конфликтов и идентификация продвижений по службе). Цвет обозначает принадлежность к подразделению в компании. Красным цветом обозначен директор компании. При поддержке программы Ucinet.



Что можно увидеть с первого взгляда в такой социальной сети?

Очень многое. Во-первых, наличие изолированных связанных с директором через одного-единственного агента (термин анализа социальных сетей) подсетей. Ярким представителем данной категории является подсеть серого цвета. Тревожный признак. Надо выяснять, почему. Во-вторых, наличие нескольких информационных узлов в подсети желтого цвета. Это может нам пригодится в управлении потоками знания и быстрой дистрибуции новой информации. Таких людей нужно ставить в средний менеджмент. В-третьих, разрозненность сети коричневого цвета. Причиной тому может быть либо повышенный уровень конфликтов, либо географическая удаленность членов данного отдела. В-четвертых, приближенность к директору сетей светло-розового и фиолетового цветов. Скорее всего, речь идет об административном корпусе компании. Проверить, не замыкают ли они директора на себе? Вот такая краткая зарисовка к анализу социальной сети отдельно взятой организации.

В настоящее время совместно с моей коллегой Ольгой Бермант-Поляковой на Одноклассниках (доступно членам группы "Альянс психологов") мы затеяли проект по реконструкции русскоязычной социальной сети пси-отрасли.

- Так с чем же едят это блюдо? - спросите Вы. Отвечу: с проактивным подходом, со стратегическим планированием бизнеса, с планом по развитию карьеры, с управлением персоналом в портеровской трактовке. Блюдо получается вкусным, если о социальной сети заботятся, не забывают сдобрить специями слухов, вовремя перевернуть контакт, чтобы не пришлось его выбрасывать, не переварить своей назойливостью и не оставлять на плите без присмотра, иначе сбежит куда-то как молоко...

Выдержка из моей статьи

Burakova-Lorgnier, M. (2008). Trust, Reciprocity, and Other Relational Network Characteristics as Factors of Knowledge Sharing. Dans M. Lecoutre, & P. Lièvre (eds.) Management et réseaux sociaux : ressource pour l'action ou outil de gestion ? (Collection finance, gestion, management). Hermes-Lavoisier.


Organisational network is characterised by its structure, which may otherwise be metaphorically presented as an organisational sociometry, and by network relations embedded in this structure. Relational network scope alludes to the predispositions that assist KS within and across networks and refers to the relations embedded in membership, trust, reciprocity, norms, and sanctions (Bolino et al. 2002; Cummings 2003; Gruen et al. 2000; Scott 2001; etc.). The role of network structure in knowledge sharing was extensively and deeply investigated thanks to the theory of structural holes (Burt 2005). At the same time, relational network characteristics were taken into consideration separately and not as an entire span.

Instead of focusing on isolated effects of each relational network characteristics, this paper tries to understand their relative and proportional contribution to knowledge sharing. The first variable we address is membership. In general, membership, together with different forms (continuance, normative, and affective) of commitment (Gruen et al. 2000), is judged to be an important factor of knowledge sharing. A number of studies (from Cabrera et al. 2006) provided a strong support for its influence on turnover, job satisfaction, helping behaviour and knowledge sharing. Liao et al. (2004) proved that membership could affect attitudes toward knowledge sharing. At the same time, Cabrera et al. (2006) reported some fuzziness in the interrelation between membership and knowledge sharing due to the interference of other organisational variables. Thus, membership should have positive influence on knowledge sharing, the nature of which has to be clarified. In terms of the facility of self-categorisation (Haslam 2004), identification with a smaller organisational unit is more concrete and, thus, stronger than identification with a whole organisation. Since membership is a particular case of social category (idem), this assumption is applicable to the relationship between whole network and sub-network forms of membership.
 

© Dr. Burakova-Lorgnier                       marinaburakova@hotmail.com

Previous 10